Когда расходились по домам, Дорофей спросил председателя: - Чего молчишь? Расстроился? - Думаю. Наважников-то на Канин надо отправлять! Кого пошлем капитаном? Опять же Котцова? - Пусть ведет судно. Митенев зря на него наседал. Мы с Андреем, бывало, до Югорского Шара ходили, он морем испытан. Было темно, и накрапывал мелкий холодный дождик. Ноги скользили на мокрой тропке. Дорофей тронул председателя за локоть. - Родион чего-то такое говорил на бюро, что я его не очень и понял... - Ему не хотелось, чтобы мне выговор дали, вот и ухватился за коллективную ответственность. Ты тоже пытался меня выгораживать. А зачем?

3

С рейсом на Канин в этом году припозднились. Прежде бригады отправлялись ловить навагу в конце сентября. Задержка вышла из-за болезни рыбмастера, который вот уже пятый год ходил старшим на стан колхоза в устье Чижи и был там, как говорится, и царь и бог на целых три месяца. Путь "Боевику" предстоял нелегкий: осенние туманы, непогоды, ветры, - все это надо было преодолеть, забросить людей, продукты, снасти и до ледостава вернуться домой. Внутренних помещений на судне почти не было, только машинное отделение да носовой кубрик на пять коек. Рыбакам приходилось ехать наверху, спасаясь от дождя и стужи под брезентом. У причала Панькин напутствовал Котцова: - Гляди, чтобы людей не смыло с палубы! - Да ладно, не впервой, - суховато отозвался капитан. - Не беспокойся. Панькин стал прощаться с рыбаками. Чуть подольше других подержал в своей ладони теплую и мягкую руку Феклы Зюзиной. Она стояла возле люка в машинное отделение и с какой-то отрешенной задумчивостью глядела на реку, не замечая людей, толпившихся на палубе, не слыша голосов и предотвальной суеты. На ней был ватный костюм, на голове серый в темную крупную клетку полушалок. Карие глаза затаенно грустны. В уголках рта и на лбу резкие морщинки. Губы, прежде алые, сочные, теперь были бледны, почти бескровны.