Годами ведь так работали: хлеб добывали, хребет ломали, пупок надрывали. А нынче не те времена, - Дорофей взял Панькина за локоть, придерживая его: изба председателя светилась рядом низкими оконцами. - Вот еще, к примеру, рассудим так. Купил человек новый, с иголочки, кафтан доброго сукна и повесил его в гардероб. А сам ходит в старом латаном-перелатанном, ветром подбитом. А почему? Новый жаль носить! Бережет его для праздников. Проклятая мужицкая экономия, Так и ты: "Боевик" у тебя для праздников, а ела - для буден. - "Боевик" я приберегал не для парада. Лето придет - по тоням его придется гонять, к пароходу посылать за грузами. Тут как хошь думай... Панькин вздохнул и попрощался.

2

На улице уже который день шел въедливый дождь, перемежаясь с липким снегом. Слякотная мерзкая погода. Вечерами - тьма-тьмущая. Родион на крыльце правленческого дома зацепился ногой за плетеный веревочный коврик и больно ударился локтем о дверь. Она с грохотом распахнулась. Сверху, с лестницы, недовольный голос: - Господи, кто там ломится? Манефа стояла наверху, светя керосиновой лампой-десятилинейкой. Электрический свет недавно погас, что-то случилось с движком. - Это я, Манефа Васильевна, - отозвался Родион. - Ноги-то вытер? - Манефа не любила вечерних заседаний в конторе, они доставляли ей дополнительные хлопоты и мешали заваливаться спать спозаранку. - На улице грязища! А ты никак опоздал... Тут дали свет, загорелась в коридоре лампочка. Мальгин одним махом взбежал по лестнице наверх, в комнату, где начиналось заседание. - На повестке дня у нас два вопроса, - объявил Митенев. - Первый - "О личной ответственности коммунистов за аварию на рейде седьмого октября сего года" и второй - "О готовности к наважьей путине". По первому вопросу - мое сообщение, по второму - Панькина. Чуть сутулые, широкие плечи Митенева обтягивал серый коверкотовый старомодного покроя пиджак.